Деми Ловато и ее история булимии

Деми Ловато и ее история булимии

Деми Ловато стала судьей музыкального конкурса  X-Factor, когда ей было 20 лет. Добиться этого было непросто.

Деми Ловато начала карьеру, когда ей было 7 лет: она была подружкой фиолетового динозаврика Барни. Затем она стала королевой Диснея и участвовала в передаче Camp rock.

DEMI LOVATOПод чистым и светлым обликом таилась разрываемая противоречиями натура, боровшаяся с булимией, анорексией и самоповреждениями. К 18 годам напряжение стало невыносимым. Она ходила на презентации с пустым желудком и начинала терять голос из-за того, что постоянно вызывала рвоту.

Сегодня Деми Ловато — кумир девушек, которые борются с пищевым расстройством и негативным отношением к своему телу.

Интервью с Деми Ловато о булимии

Кейти: Когда у тебя начались проблемы с восприятием себя?

Деми: Мне было три года, когда у меня начались проблемы с восприятием своего тела. Я терла руками живот и думала: «Он когда-нибудь станет плоским?» У меня всегда были проблемы с самоуважением и восприятием своего тела.

В школе было много детей, которые были худенькими от природы, так что я всегда чувствовала себя самой толстой в группе. В 8 лет я начала переедать. Я делала себе целые подносы бутербродов. Затем я начала воздерживаться от еды и вызывать рвоту.

Я думаю, что родилась с пищевым расстройством. Я думаю, что разные травматические события могут способствовать тому, что плохие задатки выходят наружу, когда не знаешь, как справиться с эмоциями или теряешь контроль.

Кейти: Я знаю, что другие девочки называли тебя толстой, когда тебе было 12 лет, и ты уже была успешной молодой актрисой. Тебя доставали в школе, и это было очень тяжело и травматично для тебя.

Деми: Да, я хочу сказать о том, что когда люди дразнят кого-то, они не отдают себе отчет в том, насколько их слова ранят. На меня это повлияло гораздо больше, чем если бы надо мной издевались физически. Я всегда говорила, что предпочла бы, чтобы меня били по лицу и на этом бы остановились, потому что то, что мне говорили, осталось со мной до сих пор.

Мне говорили, что я толстая, и другие ужасные вещи, и единственное, что мне помогло, это уйти из школы и заниматься дома. Я звала мою маму в ванную и, плача, просила, чтобы она забрала меня оттуда, потому что я больше не могла этого выносить.

Кейти: Каково это было для тебя: не есть или переедать и вызывать рвоту? Как ты себя чувствовала? Это имело какое-то отношение к желанию обрести контроль?

Деми: Да, я думаю, что это было про желание обрести контроль. Некоторые люди просто не хотят чувствовать эмоции, которые есть у них внутри. Я думаю, что я делала это для того, чтобы обезболивать себя и не иметь дело с некоторыми проблемами или травмами. Я думаю, что просто не хотела ничего чувствовать. Во время вызывания рвоты могут вырабатываться эндорфины, и некоторые люди подсаживаются на эти ощущения.

Кейти: Ты это делала до 6 раз в день?

Деми: Был такой период. Я вызывала рвоту, потому что думала, что даже стакан сока может заставить меня поправиться на 2 килограмма.

Кейти: И тогда ты становилась одержима весом, и были дни, когда ты вообще ничего не ела?

Деми: Да, один раз было так, что за неделю я поела только два раза.

Кейти: Как повлияло то, что ты работала в сфере шоу-бизнеса, на твое желание выглядеть определенным образом?

Деми: Знаешь, для меня было очевидно, что эти проблемы появились у меня намного раньше, чем я стала известной, но это безусловно усугубило проблему, из-за того, что жизнь знаменитости рассматривается как под микроскопом. Я читала в блогах комментарии типа: «Она выглядит толстой в этом платье», и это очень на меня давило.

Кейти: Не могу себе даже представить, каково это, когда тебя все время критикуют за все подряд. Хотя… на самом деле знаю, но когда тебя критикуют столько, когда ты еще совсем молодая, еще до того, как ты можешь понять свою ценность, как личности, и что есть намного более важные вещи, чем твоя внешность.

Деми: Я переживала подростковый период, мое тело менялось. И мне не нравилось, что я набираю вес и появляются округлости, я этого не понимала. Девушкам с пищевыми расстройствами трудно переживать этот период, потому что их тела становятся женскими.

Кейти: Осознать, что у тебя проблемы, — это первый шаг к излечению. Я знаю, что был один инцидент, после которого твои близкие сказали «хватит». Ты полностью потеряла контроль, так ведь? Расскажи мне, что произошло?

Деми: Я ударила девушку из моей танцевальной группы. Я почувствовала себя ужасно. В тот момент я совершенно себя не контролировала. Этому нет оправдания, но это сделало для всех очевидным, что я нуждаюсь в помощи. Через два дня я уже входила в реабилитационный центр.

Кейти: Ты поступила в больницу в Иллинойсе, и это было заведение с очень строгими правилами. Знаю, что тебе не позволяли одной ходить в ванную или иметь бритву. Расскажи мне, каким было лечение и как оно тебе помогло?

Деми: Вначале было очень трудно. Я помню, что ходила по коридорам и думала, что я в тюрьме. На самом деле они должны были заставлять меня соблюдать строгие правила, чтобы я поняла, насколько больной я была. Я даже не могла пойти одна в ванную. Были специальные часы, в которые можно было разговаривать по телефону.

Там было много правил. Мы не могли использовать некоторые средства для волос, ничего, чем мы могли бы пораниться или употребить внутрь. Кто-то должен был всегда следить за мной, пока я ела. Иногда я плакала, когда не могла доесть то, что было у меня на тарелке, потому что мой желудок это не принимал. И если я это не съедала, то были свои последствия: ничего ужасного, мне просто не позволяли идти есть в столовую.

Кейти: Что ты поняла, что позволила тебе выйти из этой ужасной ситуации, из этой депрессии и наказания, которому ты подвергала свое тело, которое было частью тебя столько лет? Что-то должно было переключить твои мысли.

Деми: Я думаю, что осознание пришло не в тот момент, когда я поступила в клинику. Я боролась с серьезными проблемами с восприятием своего тела на протяжении последних двух лет. И думаю, что осознание пришло совсем недавно. Я постепенно привыкала к изменениям в своем теле.

Когда я вышла из клиники, я набрала 14 килограмм, и мой вес сильно колебался. Нужно было определить для себя, что было естественно, а что нет, и мне было очень трудно переживать этот период. Но думаю, что сейчас нахожусь в комфортном состоянии.

Очевидно, что я буду бороться с этим до конца своей жизни, но сейчас я себе нравлюсь. Я думаю, что единственный способ принять себя, это сказать: «Я больше не хочу делать это со своим телом. Я позволю своему телу стать таким, каким оно должно быть от природы.» Я сфокусировалась на здоровье, а не на худобе.

Кейти: Я знаю, что у тебя есть тренер, который помогает тебе выздоравливать, Майк Байер. Майк, что самое трудное в преодолении пищевого расстройства?

Майк: Необходимо, чтобы вся семья действительно была готова участвовать в выздоровлении своего ребенка. Я работаю со многими женщинами, у которых никого нет, и это очень трудно, но с правильной помощью они могут улучшить свою жизнь и перестать презирать себя и наносить себе повреждения.

Кейти: Твоя семья участвовала в твоем выздоровлении? Твоя мама и твои близкие поддерживали тебя?

Деми: Полностью. Я уже говорила, что это не просто болезнь, от которой страдает один член семьи. Это влияет на всю семью. В действительности пищевое расстройство — это семейная болезнь. Члены семьи должны проходить семейную терапию, чтобы не гадать, что говорить и чего не говорить.

Кейти: Майк, родители должны спрашивать себя, как им создать атмосферу здорового отношения к пище, для самих себя и для наших детей. Что ты рекомендуешь, чтобы делала семья?

Майк: Важно, чтобы семьи сплачивались, чтобы члены семьи относились друг к другу с уважением, чтобы дома была здоровая еда. Важно собираться, чтобы открыто говорить о разных вещах. Важно, чтобы родители не критиковали своих детей за то, что они едят или не едят. Каждый хочет возвращаться домой с работы или учебы и попадать в здоровую и счастливую обстановку, где тебя принимают, и последнее, что ты хочешь услышать, это: «Зачем ты ешь эти спагетти?» Это неприятно.

Смотрите видео с интервью Деми Ловато о ее истории булимии.